Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
14:39 

#FB - дубль поста в сообществе

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
Название: Птица в янтаре
Авторы: соавторская группа Мел@чь
Беты: Дочь профессора Баринова, Eka Nova & Lisa Dore (Lisa Dore)
Гамма: анонимный недоброжелатель
Размер: миди, ~33 тыс. слов
Статус: закончен
Пейринг/Персонажи: original!Персиваль Грейвз/Ньют Скамандер, Тина Голдштейн, Криденс Бэрбоун, Геллерт Гриндевальд, Куини Голдштейн
Категория: слэш, присутствуют отдельные элементы гета
Жанр: кейс-фик, элементы детектива, драма, философия, психология, любовь/ненависть
Рейтинг: R
Саммари: У мистера Грейвза большие проблемы (с головой) с национальной безопасностью. У мистера Скамандера большие проблемы с мистером Грейвзом. У Криденса Бэрбоуна просто большие проблемы.
У Геллерта Гриндевальда большие планы.
Примечание: авторы данного текста не устояли перед желанием написать плохой детектив.

Посвящения и благодарности: этот текст, каким бы он теперь не был - результат коллективный. И за все хорошее в нем благодарить надо точно не нас.
Благодарить замечательных бет, которым пришлось потратить просто невероятное количество времени на приведение его в читабельный вид.
Гамму, которая вот уже который год не дает нам забыть, что всегда можно и нужно писать лучше.
Бесподобных иллюстраторов, которые создали настоящие чудеса.
Читателей, которые переживали и любили героев, и любили вместе с ними.
Коллегу, который чуть не силком затащил нас на фильм в декабре.
И еще поблагодарим, пожалуй, некого С.И.А., ставшего прототипом для этого original!Грейвза (да не сточатся вовек его зубы о наше терпение).
Мы безмерно признательны им всем).

Читать на Фикбуке||Читать на АO3||Читать на Fanfics.me

Иллюстрации к тексту от Skifshi:heart:


Иллюстрации к тексту от kotPhoenix:heart:


Иллюстрации к тексту от did_you_see_that:heart:


Иллюстрация к тексту от Wolf_Charm:heart: (ссылка на АO3)



(баннер к тексту by Wolf_Charm, специально для публикации на этом сообществе)

Пролог


Every action sends ripples across the galaxy. Every idea must touch another mind to live. Each emotion must mark another’s spirit. We are all connected. Every living being united in a single glorious existence.
Shiala, «Mass Effect»

Вместо безликой и светлой допросной в этот раз был отделанный темным деревом кабинет главы департамента магического правопорядка, а конвой, представленный единственным мракоборцем в длинном плаще и низко надвинутой на глаза шляпе, остался снаружи. На этом все различия между инцидентом трехнедельной давности и нынешней «непринужденной беседой» заканчивались.

— Почему вы так уверены, что мне известно больше, чем вам? — не выдержав, прямо спросил Ньют, когда огромные часы в холле МАКУСА отсчитали полдень. — Я ведь отбыл из Нью-Йорка сразу после… после всего. Если бы я только знал тогда, что…

Он осекся, закусив нижнюю губу, и остекленевшим взглядом уставился на широкие книжные полки у восточной стены. В кабинете царил мягкий полумрак, тяжелые оконные шторы были неплотно задернуты, но Скамандер отчего-то все равно сидел, отвернув голову в сторону, как если бы слишком яркий свет бил ему в лицо.

— Если бы знали, что обскур жив, задержались бы? — мягко подсказал Грейвз.

— Я хотел бы ему помочь — это правда.

Глаза Геллерта Гриндевальда напоминали бездонные омуты, в глубине которых порой яркими вспышками загорались сиюминутные идеи. Взгляд настоящего Персиваля Грейвза выражал лишь усталость и какое-то тупое упрямство — в происхождении первой сомневаться не приходилось, да и со вторым Скамандеру, в принципе, все тоже было понятно.

— Исходя из этого, вынужден спросить снова: вы отдаете себе отчет, насколько опасны подобные существа?

Ньют невольно улыбнулся. Именно такой вопрос — в самых разных вариациях — преследовал его, кажется, всю сознательную жизнь. Чаще интересовались разве что причиной визита в ту или иную часть света. В девяти из десяти случаев Скамандер начинал с горячностью доказывать, что магические создания ничуть не опасны — при надлежащем с ними обращении. Откровенный скепсис, с которым обычно воспринимались его непрошенные лекции, не смущал и не заставлял отказаться от собственных слов.

На мистера Грейвза пришелся тот самый десятый случай.

— Сообщество магов чудом избежало огласки, — вкрадчиво напомнил он, как будто Ньют не присутствовал при этом лично. — Девятнадцать человек погибло. Можно скорректировать память, мистер Скамандер, отстроить заново целые кварталы. Но как быть с жертвами?

— Мне ничего не известно о местонахождении Криденса, я уже вам говорил.

Официально это было именно «непринужденной дружеской беседой» — между людьми, которые никогда раньше друг друга не видели.

Рассеянный свет тусклой настольной лампы маскировал нездоровый землистый оттенок кожи, но синяки под глазами и заострившиеся скулы выдавали в Грейвзе человека, который слишком рано махнул рукой на рекомендации колдомедиков. Тина говорила — практически только об этом, на самом деле, — в каком тяжелом состоянии он был обнаружен. Ньют успел получить от сестер Голдштейн два письма, прежде чем его вызвали в Нью-Йорк, и не мог не удивляться: Тина писала о непростительных проклятиях и грани между жизнью и смертью, а мистер Персиваль Грейвз, тем временем, аккуратным почерком на гербовой бумаге настаивал, чтобы Скамандер отложил все свои дела и немедленно вернулся в Штаты.

— Но вы и прежде подозревали, что он не погиб тогда, в метро? — полуутвердительно произнес Грейвз, цепко отслеживая напряженную мимику Ньюта. — Ну же, признайтесь. Вы ведь не слишком удивились.

Допрос, устроенный им с Тиной Гриндевальдом, увы, был не первым в полной приключений жизни Ньюта Скамандера, и он более чем представлял себе, как это обычно делается. К настоящему моменту они беседовали уже около часа, снова и снова поднимая одни и те же вопросы. Грейвз умело чередовал жестокие упреки с уговорами и аккуратными, завуализированными угрозами и терпеливо выжидал. Как хищник в засаде.

— Я не понимаю, о чем вы.

— Как специалист по фантастическим тварям, где бы вы стали искать обскура?

За все время их малоприятного диалога Грейвз ни разу не назвал Криденса по имени или хотя бы по фамилии — только «обскур» или «существо». Ньюту это почему-то было важно. В гибели Бэрбоуна (предполагаемой, он действительно сомневался) ему всегда виделась трагедия личности: ведь обскури не был стихийным явлением или несчастным случаем. Он вырос из людской злобы, ярости и боли.

В попытках обезличить Криденса, представить его абстрактной темной силой, было что-то от предательства.

— Не могу вам ответить, — дернув губами в странном подобии улыбки, отозвался Скамандер. — Обскур не является фантастической тварью, это человек. И я слишком мало знал его, чтобы выдвигать предположения.

Грейвз продолжал сверлить испытующим взглядом, и, помедлив, Ньют добавил:

— Может быть, вам поговорить с тем, кто имел на Криденса влияние?

Даже не произнесенное вслух, имя Геллерта Гриндевальда повисло над ними дамокловым мечом. Не изменившись в лице, Грейвз слегка подался вперед и снова перешел к скрытым угрозам.

— Вы считаете себя в праве давать мне советы по ведению расследования, мистер Скамандер?

— О, нет! Конечно нет. Извините.

Грейвз медленно поднялся со своего места, отошел к окну и замер напротив узкой щели между гардинами, прищурился, словно силясь что-то разглядеть на улице внизу. Ньют, попытавшийся вскочить, был остановлен коротким и сухим «сидите».

— Вы, разумеется, понимаете, что с этого момента и до завершения всех следственных мероприятий вам официально запрещено покидать пределы штата.

— Что?! Почему? — немедленно вскинулся Скамандер. — Я же объяснил…

Мракоборец даже головы в его сторону не повернул, а возражений, кажется, попросту не слышал. На несколько мгновений ссутулившись, Грейвз вдруг прижал ладонь к груди, шумно и сипло выдохнул, как чахоточник, и болезненная гримаса исказила его черты.

Поинтересоваться, все ли в порядке — чудовищно нелепое проявление хорошего тона — Ньют не успел.

— Никто из свидетелей, мистер Скамандер, не видел человека, — глухо заметил Грейвз, расправляя плечи. — Только обскури. Он значительно ослаб, но по-прежнему несет угрозу.

Ему с видимым трудом удавалось держать привычную осанку. Когда Грейвз сидел за столом, это меньше бросалось в глаза, но некоторую скованность позы и движений все равно можно было уловить. Вероятно, его беспокоило головокружение и слабость, а также дрожь в руках, непостоянная, больше похожая на спазмы, которую Грейвз маскировал, подчеркнуто аккуратно складывая руки на стол перед собой.

— Мальчика, которого вы так хотите защитить, уже нет. То, что проявило себя неделю назад в Северном Бруклине — ни что иное, как чистое зло, — спокойно, даже несколько монотонно произнес он, заведя руки за спину и сцепив пальцы в замок. — МАКУСА нуждается в вашем содействии, мистер Скамандер.

— Нет-нет-нет, вы же знаете: обскур не может существовать без хозяина. Я уверен, что…

Вновь мысленно одернув себя, Ньют закончил почти умоляюще:

— Я не могу вам помочь.

— Не хотите.

— Не могу. Если бы речь действительно шла о магическом существе… Но это — вне моей компетенции.

Он хотел добавить, что сожалеет о своей бесполезности для департамента магического правопорядка, но в этот момент Грейвз, наконец, отвернулся от окна и, обогнув угол стола, вновь занял свое кресло.

Восхищение железной выдержкой этого человека перевешивало даже раздражение от его невероятной настойчивости.

— Хорошо, мистер Скамандер, давайте начнем еще раз — с самого начала. Напомните, пожалуйста, когда вас впервые заинтересовала природа обскуров?

Ньют уже понял, что самому Грейвзу этот допрос давался значительно тяжелее, чем ему.

И все же они по-прежнему сидели друг против друга, как за шахматной партией, снова и снова возвращаясь к одним и тем же проблемам и вопросам. Грейвз ждал, когда он ошибется в своих ответах, и Ньют ошибался. В конце концов, он, пожалуй, наговорил бы достаточно для еще одного смертного приговора.

Гриндевальд определенно знал, под кого маскироваться — эту мысль Скамандер теперь отчаянно сдерживал, не желая давить на больную мозоль. Потому приходилось цедить правду по каплям: Ньют не хотел помогать в уничтожении подростка, который был виноват лишь в том, что появился на свет с великим даром и не видел в жизни ничего, кроме горя.

Вот только, кажется, ни у кого в этом кабинете по-настоящему не было выбора.

Chapter 1. Нет покоя грешникам


Среди прочих испытаний, которые Грейвзу пришлось пережить за последние недели, короткий разговор с Альбусом Дамблдором по каминной сети не претендовал по значимости даже на деревянную медаль. И все же теперь Персиваль невольно прокручивал в голове отдельные фразы, подсознательно ища в них не то подсказку, не то утешение.

«Меня удивляет, что он даже не попытался заручиться вашей добровольной поддержкой, – не тратя драгоценное время на дежурное сочувствие, заметил Дамблдор, и его малоподвижное ассиметричное лицо скорбно вытянулось от тягостных мыслей. – Гриндевальд искренне верит в собственные идеи и прекрасно осознает, насколько привлекательны они могут быть при правильной подаче. Полагаю, глубокая преданность своему делу, стойкость и принципиальность сыграли с вами злую шутку, мой друг».

Но могло быть гораздо проще: узнав об обскуре, Гриндевальд потерял на радостях всякое терпение.

Грейвзу, откровенно говоря, ни от одной из версий не становилось лучше.

В ночь на первое января буря грянула с новой силой. Вырвавшийся откуда-то из подземки черный грозовой вихрь спиралью взмыл по зданию на Таймс-сквер и обрушил на головы изумленных не-магов флагшток с шаром времени. Пусть даже три четверти собравшихся на площади были готовы принять случившееся за фейерверк-шоу, Пиквери на экстренном заседании Конгресса выглядела постаревшей лет на десять.

«Да, мы пока не можем обнаружить канал связи между Гриндевальдом и обскуром, но это не значит, что его нет», – жестко обозначила Серафина, очерчивая взглядом унылые лица собравшихся.

Утро нового года застало Грейвза в тоннелях под Нью-Йорком, где он методично обследовал комплекс станций на пересечении Сорок второй улицы, Седьмой авеню и Бродвея в надежде отыскать там не то обскури, не то вчерашний снег. Он не был уверен, что за шесть с лишним часов слухи успели достигнуть нижних уровней небоскреба МАКУСА, но образ белобрысого ублюдка, выплясывающего чарльстон по своей камере, гнал вперед почище любого допинга.

А вернувшись к полудню в родной департамент – с пустыми руками, разумеется, – Грейвз обнаружил, что в приемной его уже ждут.

– Ньют… Мистер Скамандер хотел с вами поговорить, мистер Грейвз. Это очень важно, – запоздало предупредила Тина, нервно моргая большими жалобными глазами.

Почти с полминуты Грейвз хмуро изучал взглядом ладонь, которую мистер Скамандер успел протянуть ему для приветствия, потом развернулся на каблуках и чеканным шагом двинулся прочь.

– Зайдите в мой кабинет.

Хуже всего он обычно чувствовал себя именно по утрам. За пробуждением следовала тянущая боль в груди, судороги и неодолимая слабость в конечностях: Грейвз даже сесть в постели не мог – руки не слушались. Приступ проходил через четверть часа, нужно было просто вытерпеть эти минуты в темноте, когда каждый глоток воздуха приходилось мучительно проталкивать в сведенное спазмом горло. Дальше становилось легче. Грейвз заходился надсадным кашлем, иногда сплевывая кровью в заранее приготовленный платок.

А потом поднимался и начинал приводить себя в порядок.

– Мне очень жаль, – едва ли не с порога начал Скамандер, прижимая к бедру свой противозаконный чемодан и вновь почему-то разворачиваясь к Грейвзу полубоком.

Тина попыталась проскользнуть следом, но была остановлена отрицательным кивком и, извинившись, прикрыла дверь. После тяжелой ночи Грейвз не собирался стесняться в выражениях, и некоторые ей не стоило слышать.

– Вы о чем? – самым нейтральным тоном уточнил он, коротким взмахом руки отправляя пальто на вешалку.

Магозоолог еще немного потоптался перед массивным письменным столом и, словно набравшись решимости, без приглашения рухнул в кресло для посетителей. Весь, от заляпанных грязью высоких ботинок до взъерошенной макушки, он выглядел инородным объектом в «логове» главы мракоборцев, где среди вещей царил безупречный, установленный годами порядок, а на мебели не было ни пылинки. Щелкнула, открываясь, одна из застежек чемодана, и Скамандер молниеносно опустил ее обратно.

– Я слышал, что произошло в полночь на Таймс-сквер.

– И вам жаль, – Грейвз вскинул брови и улыбнулся криво и неприятно. – Но это же совершенно меняет дело. Я уже вижу, как шар времени летит назад на крышу.

Закусив нижнюю губу, Скамандер ответил ему пустым взглядом исподлобья, тяжело вздохнул и ссутулился еще сильнее.

Грейвз ненавидел этот тип людей всеми фибрами своей дисциплинированной души – пусть даже и восхищался порой их храбростью и искренностью. Второй экземпляр в настоящий момент нервно заламывал руки в соседнем помещении: Тина тоже всегда хотела, как лучше, а в итоге наступал полный хаос.

– Вы были правы. Я знал, что Криденс выжил. То есть… я был почти уверен в этом.

Персиваль снова, как в прошлый раз, занял место напротив, поставив локти на столешницу и обхватив пальцами левой руки сжатую в кулак кисть правой.

– А что-нибудь более полезное на данный момент вы можете мне сообщить?

В недавних упреках Скамандера, пожалуй, все-таки была доля правды: Грейвзу не хотелось думать о человеческой природе обскура и представлять его измученным ребенком, который сбился с пути и просто поверил не тому, кому следовало. Он настоящий никогда не был знаком с Криденсом Бэрбоуном и сохранил в памяти лишь смутный образ темной, вечно согбенной фигуры, замершей чуть поодаль от импровизированной трибуны, – чтобы лично оценить масштаб угрозы, которую представляли собой «Вторые салемцы», Грейвз пару раз присутствовал на их митингах. Все прочее, обнаруженное после, принадлежало уже другим людям, и было окрашено чужими эмоциями.

– Я готов сотрудничать, – просто сказал Скамандер. – Окажу любую помощь, о которой вы попросите. Только позвольте мне хотя бы попытаться…

Грейвз хотел бы вздернуть его за воротник длинного потрепанного пальто, как нашкодившего звереныша, и трясти, трясти, трясти до тех пор, пока в его глупой голове, наконец, не зародится знание о том, в какой заднице оказалось все мировое магическое сообщество и насколько он, Ньют Скамандер, неуместен сейчас со своим душеспасением.

Гриндевальд не был бессмысленно жесток, что бы о нем не писали в газетах. Не получал удовольствия от пыток и предпочитал не уничтожать, если мог использовать. Порой, приходя в себя после очередного Круциатуса, Грейвз замечал сквозь пелену перед глазами мучительную гримасу, искажавшую черты его породистого лица. Словно часть боли передавалась самому палачу – настолько искренним было сожаление Гриндевальда о бесполезной растрате потенциально ценных ресурсов.

Но если единственный путь наверх пролегал по головам – Гриндевальд шел по головам. Не оглядываясь и не сомневаясь. И если Грейвз рассчитывал когда-нибудь одержать победу на этом поле, ему нужно было принять правила игры.

– Вот у вас есть чемодан, мистер Скамандер, – после продолжительной паузы начал он. – И те, кто в нем живет, безгранично доверяют вам. Вы в буквальном смысле держите их жизни в своих руках. А теперь представьте себе существо, которое угрожает им всем.

– Я вижу, к чему вы клоните. Но, пожалуйста, разрешите мне объяснить…

Гриндевальду магозоолог нравился. Он сам упомянул об этом во время одного из бесчисленных допросов, на которые Грейвза теперь не пускали – Серафина не объясняла причин, но среди них наверняка были и тревога за его душевное спокойствие, и опасение, как бы чего не вышло. Идейный вдохновитель «освободительного движения» пока нужен был МАКУСА живым. Запрет не был официальным, скорее напоминал личную просьбу, но Грейвз, тем не менее, подчинился и смиренно узнавал новости через третьих лиц. Через Тину, например. Голдштейн в любое время с готовностью спускалась на нижние уровни и даже почти научилась не разбавлять рабочие доклады личными впечатлениями.

Скамандера отправили на казнь, потому что он начал догадываться. И не просто догадываться, а высказывать свои предположения вслух. Гриндевальд почти сожалел об этом – ему было что пообещать любителю угнетенных магических тварей.

– У меня нет на это времени. Идите, мистер Скамандер. Вас вызовут, если понадобитесь.

На полочке в ванной комнате, среди пузырьков с лечебными зельями, аккуратно рассортированными и регулярно проверяемыми на пригодность, Грейвз хранил и усыпляющее, и настойку сна-без-сновидений, и слабенький, но весьма полезный декокт, вызывающий умиротворение. В прошлой жизни он знал, в каких пропорциях их комбинировать, чтобы добиться спокойного отдыха без побочных эффектов – старался использовать как можно реже, но слишком ценил ясность мысли, которую бессонница могла уничтожить на корню.

Теперь же, когда неодолимое желание забыться стало его самым частым гостем, Грейвз не принимал ничего.

Кошмары, пусть и выматывали, приносили неоспоримую пользу: Персиваль от них просыпался.

А ведь мог бы и не.

Ему нельзя было умирать во сне от удушья – только не сейчас, не теперь, когда равновесие в мире держалось на тоненьком волоске и в любую секунду грозило рухнуть к вящей радости Гриндевальда. Грейвз не собирался доставлять ему такого удовольствия.

***


Для стремительного взлета по карьерной лестнице мисс Куини Голдштейн не хватало исключительно стервозности. Внутреннее благородство, увы, не позволяло шантажировать коллег без особой на то необходимости.

Весь отдел для получения прав на использование волшебной палочки был в курсе, что бескомпромиссный и дотошный мистер Абернети благоговел перед своей очаровательной секретаршей, буквально таял от ее мимолетного взгляда, как лед под июльским солнцем.

Это было нежное, трепетное и сугубо платоническое чувство, и именно оно с одной стороны облегчало Куини суровые трудовые будни, а с другой – не позволяло аккуратно выжить этого невыносимого идиота с поста главы отдела куда-нибудь в Нью-Джерси.

Нехорошо получилось бы. Совесть решительно протестовала.

Как шеф Абернети был придирчив, как собеседник – скучен, и мысли в его голове кружили совершенно такие же – скучные и бесцветные, мелкие и плоские. Из-за своего дара Куинни порой вовсе не обращала внимания на внешний облик: внутренний мир самых невзрачных с виду людей иной раз изумлял глубиной и яркостью, а за самой привлекательной оболочкой частенько обнаруживалось весьма скромное содержимое.

Но мистер Абернети был омерзительно тусклой личностью с зауряднейшей внешностью, и полюбить его оказалось решительно не за что. В эту прямоугольную голову с оттопыренными ушами и непропорционально крупным носом никогда бы не забрело понимание, что консервы не способны радовать людей, а вот ароматная свежая сдоба – даже очень.

Обедая с ним в кафе на первом этаже универмага Macy's на Тридцать четвертой улице, мисс Голдштейн изо всех сил старалась провожать секундную стрелку настенных часов не слишком тоскливым взглядом.

– Давно хотел сказать вам, Куини… – решительно начал мистер Абернети, но на середине фразы вдруг стушевался, в миллионный раз поправил чрезмерно тугой узел галстука и продолжил уже на два тона тише: - Точнее, попросить.

– Да, мистер Абернети.

Он собирался похвалить ее платье. Все платья, на самом деле. И все туфли, и ее изящные лодыжки, и ее улыбку, которая могла скрасить любой день, даже на редкость паршивый, и ее умение ладить с окружающими, и тот грациозный жест, которым она отводила выбившуюся из прически прядь волос, и…

Но, конечно же, вслух прозвучало совершенно другое.

– Дело в том, что… Могли бы вы добавлять в мой кофе на пол-ложки сахара меньше? Вы сейчас кладете две, а это совершенно недопустимо. Одну ложку и еще половину. Или одну ложку с горкой. Да, так, пожалуй, будет правильно. Мне необходимо следить за этим. За количеством сахара в кофе, я имею в виду.

– Конечно, мистер Абернети.

– И еще, может быть, немного корицы... Вы… вы любите корицу, Куини?

Треть чашки спустя в компании шефа Куини уже слегка ненавидела собственную жизнь. Мысленно она не раз и не два прокляла тот день и час, когда впервые не отклонила предложение пообедать. Не следовало нарушать традицию, Абернети успел так привыкнуть к ее отказам, что был по-настоящему шокирован, услышав в ответ «я не против».

Досталось и Тине, которая, конечно, хотела, как лучше, – Тина всегда хотела, как лучше, – и поэтому посоветовала младшей сестре «немного развеяться в приятной компании». Тоже не вслух – просто подумала. Так же как Абернети мялась, мучительно подбирая слова: ведь роль наперсницы в делах сердечных была для нее чудовищно непривычной. Прежде Куини как-то замечательно справлялась своими силами, – а тут вдруг все перевернулось с ног на голову.

Сама Тина, между тем, успела накрепко увязнуть в работе, и вытащить ее оттуда у Куини шансов не было – это она уже знала.

Исцеление душевных ран проходило ни шатко, ни валко.

– Конечно, мистер Абернети, – совершенно не вслушиваясь в сбивчивое бормотание начальника, отозвалась Куини.

Некстати вспомнилось имбирно-коричное печенье в форме двухвостой гром-птицы, буквально таявшее на языке. И как пухлая рука Якоба Ковальски, передавая сверток, едва ощутимо коснулась ее пальцев, затянутых в тонкую перчатку. У Якоба были очень широкие и теплые ладони, сухие и приятно румяные.

Когда вялая липкая кисть мистера Абернети потянулась к ней через столик, Куини с трудом заставила себя не двигаться с места.

– Вы очень ценный работник, мисс Голдштейн.

Это, наверное, был его абсолютный предел.

Улыбка Куини, и без того заметно натянутая, стала совсем неестественной. Она уже мысленно перебирала поводы для немедленного отступления – большая часть предсказуемо начиналась со слов «Тинни просила…» – когда негромкий дребезжащий звук, раздавшийся откуда-то снизу и сбоку, прервал этот лихорадочный поиск. Куини недоуменно приподняла брови.

Изящные солонка и перечница на латунной подставке мелко подрагивали, сталкиваясь гранеными боками.

Куини успела положить ладонь на столешницу, ощутив постепенно нараставшую вибрацию, прежде чем панорамное окно слева брызнуло осколками, осыпая их с мистером Абернети острым стеклянным крошевом.

***


Общение с гоблинами, даже кратковременное и строго по инструкции, почему-то всегда приносило Тине сплошные неприятности. Различались только масштабы: от сверлящей виски головной боли до смертельной опасности.

– Хорошо, – произнесла она, почти физически ощущая, как шипят, испаряясь, остатки ее терпения. – Под мою личную ответственность – так сойдет? Инвентарный номер «бета-три-пять…»

– Вы посылали запрос?

– Они же лежат у вас тут неразобранными целую вечность! – раздраженно притопнув ногой и возведя глаза к потолку, простонала мисс Голдштейн. – Эти вещи нужны мне сейчас, а не в следующем тысячелетии. Расследование курирует сам глава департамента. Разве вам не понятно, что это вопрос жизни и смерти?

– Какого департамента?

– Магических игр и спорта! – отзвук ее восклицания потонул где-то в дальнем конце прямого широкого коридора, но не произвел на собеседника ровным счетом никакого впечатления. – Мистер Грейвз, конечно же. И он отправил меня сюда еще в обед, а сейчас уже почти вечер, и я теряю тут с вами…

– А у вас есть официальное разрешение за подписью главы департамента?

С минуту Тина молча смотрела на хранителя сверху вниз, пылая щеками и гневно раздувая ноздри, а после решительно потянулась за палочкой. Пожилой, слегка полноватый гоблин в ответ неодобрительно насупился, продолжая, тем не менее, флегматично барабанить пальцами по стойке. Его длинный слегка изогнутый нос на мгновение коснулся верхней губы.

– Нет. Но все настолько плохо, что если я сейчас вас сглажу, мне ничего не будет.

Почти сорок минут спустя – маленький ушастый мерзавец нарочно заполнял квитанцию максимально долго – мисс Голдштейн, наконец, получила на руки немногочисленные личные вещи Криденса Бэрбоуна. И обещание непременно доложить о ее самоуправстве куда следует, ведь отдельной порции всеобщей любви гоблины заслуживали именно за свою мстительность.

Шуршащий бумажный сверток был маленьким и легким.

Дверь в кабинет мистера Грейвза почему-то оказалась заперта, но Тина ни секунды не сомневалась, что здания МАКУСА шеф не покидал – за последнюю неделю он, кажется, вовсе дома не был. Частенько его вызывала к себе Президент. Иногда являлась сама, и в этом случае обсуждение также проходило за закрытыми дверями и Пологом безмолвия.

Не то чтобы мистер Грейвз не доверял своим сотрудникам. Наверное, просто не хотел подвергать их лишнему искушению.

Тина, например, запросто могла искуситься. Из лучших побуждений, конечно.

Вдохновленная примером руководства, мисс Голдштейн тоже рвалась дневать и ночевать на службе – и тогда ее отправляли домой в приказном порядке, под угрозой выговора и перевода обратно к Абернети.

Вечно вы, Тина, там, где вам не рады.

Вернувшись к своему столу, разогнав по углам две сцепившиеся служебные записки и широким жестом сдвинув на край незаконченный черновик рапорта, она избавилась от бечевки и осторожно развернула крафт-бумагу.

Все, что за неполные восемнадцать успел нажить Криденс Бэрбоун, могло бы уместиться в коробку для обуви. И еще бы место осталось. Повертев в пальцах металлическую пряжку ремня – самого ремня в пакете не было, словно он рассыпался в пыль от магии обскури, – Тина испытала смутное чувство тоски и горечи.

Ни безделушек, ни памятных подарков. Зато был томик Библии и грубо вырезанный из дерева нательный крестик, который Криденс почему-то не носил – даже удивительно, что мать не заставила. Расческа с частыми зубьями, маленький пустой блокнот без обложки. И настольные часы-будильник, замершие на половине восьмого.

Спальная комната под крышей, которую Криденс занимал в резиденции «Вторых салемцев», пострадала от буйства обскура значительно меньше, чем холл на первом этаже. Почти все предметы, которые Тина теперь осматривала, обнаружили под кроватью: других мест для хранения у детей Мэри Лу попросту не было.

Чем содержимое свертка могло заинтересовать мистера Грейвза, оставалось только догадываться. Тина видела лишь еще одно следствие материнской тирании – и ничего более.

Но может именно поэтому мистер Грейвз был ее начальником, а не наоборот, – он умел делать нестандартные выводы.

Задумавшись о тяжелых временах, наступивших для магического сообщества Северной Америки почти два столетия назад, Тина хмурилась, теребила прядь волос и нервно барабанила пальцами по столешнице.

И совершенно игнорировала тот факт, что одна из служебных записок, самая агрессивная, сложившаяся в маленькую дикую кошку, принадлежала как раз мистеру Грейвзу и дожидалась ее внимания уже более получаса.

***


Сгущавшиеся над Нью-Йорком сумерки принесли с собой холодный восточный ветер, от которого не спасали пальто и шарф, и Ньют, покорно следуя за спутником к магическому куполу, прятал лицо в поднятый воротник своего видавшего виды пальто. От январских морозов Скамандер, как выяснилось, совершенно отвык, проведя всего год в Экваториальной Гвинее, и теперь отчаянно старался не дрожать и не стучать зубами под резкими порывами эвра. Огрубевшие от тяжелой работы руки давно потеряли чувствительность, но Ньют все равно старался держать их в карманах, радуясь про себя, что проявил в этот раз характер и оставил Пикетта в чемодане с остальными лечурками.

Они аппарировали в узкий безлюдный переулок между Седьмой и Восьмой авеню, и Грейвз, не давая никаких объяснений, сразу же стремительным шагом двинулся к сердцу Манхэттена. Весь горевший каким-то нездоровым азартом, он едва не летел над землей, торопясь одолеть четверть квартала до невидимого барьера. Скамандер с трудом поспевал за ним, мысленно сетуя на травмированную много лет назад правую ногу, привычно занывшую к непогоде.

Почти у самой границы Ньют чудом не упал, запутавшись в обрывках елочной гирлянды.

Защитный купол сильно искажал пространство, и внутри Скамандер ничего толком не мог разглядеть. За спиной и вдоль всей Седьмой авеню тускло сияли фонари, зато впереди Ньют не заметил ни одной целой лампы – очевидно, обскури или появился оттуда, или скрылся в том направлении. Повсюду на асфальте были разбросаны осколки битых стеклянных шаров, мишура и запакованные хлопушки, маленькие еловые веночки и фигурки Санты с эльфами и оленями из раскрашенного картона. Ветер гнал их вдоль по улице, в темноту.

Больше всего это напоминало распотрошенный кем-то ящик с рождественскими игрушками. Или надкушенный слоеный пирог.

– Вы ведь сравнительно недолго у нас пробыли, мистер Скамандер. Наверное, не все достопримечательности успели осмотреть.

Сухо кивнув поприветствовавшему их незнакомому мракоборцу, Грейвз первым миновал барьер и легко взбежал по насыпи из битого кирпича и бетонной крошки, в которую превратилась часть западной стены.

– Не имел такого удовольствия, – сдержанно сообщил Ньют, по-прежнему стараясь не слишком отставать.

– Что ж, тогда позвольте мне немного побыть вашим экскурсоводом и совсем кратко ввести в курс дела.

Грейвз широким жестом очертил полуразрушенное помещение и многозначительно вскинул густые брови:

– Мы с вами, мистер Скамандер, сейчас находимся в старейшем и самом крупном универмаге Нью-Йорка. Обратите внимание на его выгодное расположение в… ну, не-маги называют это термином «культурный центр».

Они стояли посреди просторного зала кафе.

Обскури, очевидно, ворвался снаружи: резной деревянный паркет под слоем осыпавшейся штукатурки выглядел неповрежденным, а дверь в центральный холл завалило обломками потолочных плит. Подобно ветру, вольно гулявшему в пустых оконных проемах, он пронесся от южной стены до западной, разметав по углам деревянные столики, обрушив искусственную рождественскую ель, и с ворохом гирлянд и серпантина вылетел обратно на Тридцать четвертую.

Бессмысленный, вроде бы, акт вандализма.

– В квартале отсюда несколько лет назад открылся крупнейший отель мира. Тот самый отель Пенсильвания. Может, слышали? Нет? – разбавляя менторский тон напускным весельем, уточнил Грейвз. – И повезло еще, что паршивец не добрался до площади. Там обычно гуляют с детьми.

Желая осмотреться внимательнее, Ньют зажег волшебную палочку, и в углу, под грудой изувеченной мебели что-то отчетливо блеснуло, отражая холодный свет Люмоса. Скамандер машинально шагнул вперед. Под ногой зашуршали куски гипсового перекрытия, и Грейвз, стремительно подавшись следом, цепко ухватил Ньюта за рукав пальто.

– Аккуратнее.

– Кто-нибудь пострадал? – очень тихо спросил Ньют, развернувшись к нему всем корпусом.

– А вы как думаете?

Что-то неуловимо вызывающее было в поведении Грейвза, в его шутливом тоне и театральных жестах, в самом его желании показать Скамандеру разрушенное обскуром кафе. Что-то почти обвинительное.

Невысказанный упрек: «Вы не хотели мне помогать, думали, лучше знаете, как правильно – и теперь посмотрите, что получилось. Вам это нравится?»

Ньюту не нравилось.

Не нравился холод, не нравился Грейвз со своим злым остроумием, на которое Скамандер, как выяснилось, не умел достойно отвечать. Не нравилось, что чемодан пришлось временно оставить на попечение незнакомой сотрудницы аврората, молчаливой, неулыбчивой и строгой. Не нравилась неестественная тишина на улице. И уж, конечно, Ньюту не нравилось, что Криденс снова взялся разрушать.

Разум потихоньку затопляло ощущение собственной беспомощности – он просто не успевал ничего сделать, события развивались слишком быстро.

Не успевал даже придумать, что стоило бы сделать.

– Еще две дюжины не-магов, на самом деле: в основном, дети и подростки. Четверо в тяжелом состоянии, – наступал на него Грейвз, четко выговаривая каждое слово. – А еще, надо же было такому случиться, здесь сегодня обедала со своим спутником мисс Куини Голдштейн.

Ньют невольно дернулся, как от пощечины, и Грейвз торопливо добавил:

– Отделалась парой царапин и легким испугом.

– Нужно немедленно с ней поговорить.

Грейвз почему-то продолжал удерживать Скамандера на месте, перехватив чуть ниже локтя. В помещении кафе мракоборцев не было, двое дежурили снаружи, двое – за пределами купола, и беседовать они могли совершенно свободно, но все равно невольно понижали голос. В определенный момент Ньют с удивлением осознал, что именно из-за него универмаг до сих пор оставался в таком плачевном виде, а район окружили чарами для отвода глаз не-магов: отряд мракоборцев наверняка собрал необходимые улики еще днем, и сломанные стены давным-давно полагалось бы восстановить. Это не было такой уж фантастической задачей.

Казалось, Грейвз ждал от него каких-то выводов.

– Успеете. И вы поговорите, и я поговорю – завтра.

Хватка на предплечье вдруг конвульсивно сжалась, и Ньюта тут же отпустили.

Бесконечно усталым жестом Грейвз провел ладонью по лбу. У него заметно дрожали пальцы.

Госпожа Президент пребывала в достаточной степени отчаяния, чтобы одобрить запрос Скамандера на временное содержание целого магического зоопарка – без вопросов и возражений, хотя еще совсем недавно в категоричной форме требовала соблюдения всех запретов. В глубине души Ньют такому смирению даже удивился.

Должно быть, она сильно давила на главу департамента магического правопорядка, требуя немедленных результатов. Это многое бы объяснило.

– Ну что, есть у вас какие-нибудь идеи? – словно уловив направление его мыслей, резко спросил Грейвз, отступая к одному из оконных проемов. – Не стесняйтесь, я за сегодняшний день выслушал уже столько бредовых гипотез, что едва ли вы сможете меня удивить.

– Почему вы решили…

Прижав указательный палец к губам, Грейвз отрицательно покачал головой. Отчего-то всякий раз, когда он так делал, собеседник немедленно замолкал, каким бы настойчивым не был.

– Я ничего еще не решил, мистер Скамандер, – и близко нет. Просто хочу, чтобы мне не пришлось знакомить вас с достопримечательностями, скажем, Острова Свободы или Капитолийского Холма, – на фоне низкого серого неба силуэт Грейвза смотрелся как на картинке – настолько подходило ему мрачное настроение природы. – Хотели помочь – помогайте. В нашем регионе сейчас нет более опытного специалиста по обскурам. К моему большому сожалению.

Кажется, Грейвзу Ньют не нравился тоже – ничего нового, все совершенно в порядке вещей.

Подобравшись вплотную к завалу у внутренней стены, Скамандер поднял с пола трехдюймовую елочку из папье-маше – вероятно, фрагмент еще одной гирлянды – повертел в озябших пальцах, невольно любуясь блеском золотистой пыли.

– Никто ведь не погиб.

– Пока нет, – безрадостно отозвался Грейвз, внимательно наблюдая за его действиями. – В этот раз, по крайней мере.

– А позавчера, когда рухнул шар?

Сложив руки на груди, мракоборец неопределенно дернул плечами. Ньют бережно убрал елочку в карман, подумав вдруг, что нюхлеру она может понравиться. Тот был не особенно разборчив – монета из чистого золота и комок фольги аналогичных размеров имели для него совершенно одинаковую ценность.

Последний раз, когда Ньют видел Криденса, он был полупрозрачной дымкой, не способной причинить кому-либо вред, не способный даже просто выжить. И как помочь ему, Скамандер тогда не представлял.

– Если хотите в чем-то меня обвинить, – прямо сказал он Грейвзу, – Лучше сделайте это вслух.

Тот в ответ лишь невесело усмехнулся и безразлично покачал головой.

Chapter 2. Имперфект


В Вулворт-билдинг Скамандер явился рано, и он был не виноват в том, что Грейвз взял за правило приходить еще раньше.

В святая святых Персиваля Грейвза, его рабочем кабинете, время всегда текло незаметно: он потому когда-то и обзавелся настольными часами с четырьмя циферблатами, маленькой копией тех, что украшали центральный холл. В служебных заботах Грейвз забывался. Взяв на рассмотрение очередное дело, мог до глубокой ночи сидеть, уставившись в пустоту, медленно перекладывать документы и выстраивать в своей голове сложнейшие логические цепочки.

Секретом успеха Персиваль считал непредвзятый подход. Людей его круга часто губили высокомерие и гордыня, пренебрежение к основам и праздные разговоры о достижениях прошлого. Грейвз же погружался в расследование, с одной стороны, используя весь накопленный за годы опыт, а с другой – будто снова обратился зеленым юнцом, для которого раскрытие рядового преступления было смыслом и целью всей жизни.

Его ценили за эффективность, как ценят отлаженный инструмент, и едва терпели за несговорчивость и непримиримую жажду справедливости. Грейвз каким-то образом умудрился годами носить их с собой из кабинета в кабинет, не теряя по дороге, пока не добрался до должности, на которой был для всех максимально полезен и максимально неудобен.

– Я тут на досуге полистал ваше досье, мистер Скамандер, – вместо приветствия сообщил Грейвз, небрежным жестом левитируя к себе тонкую папку-регистратор. – Узнал много интересного. Оказывается, в прошлом вам уже случалось бывать в универмаге Macy’s – когда одна из ваших тварей устроила там погром. Что же раньше не сказали?

Растерянность магозоологу поразительно шла, Грейвз даже залюбовался.

– Это была случайность, – Скамандер опустил глаза, вновь повернулся к Персивалю левым боком и закрыл за собой дверь. – И я думал, вы знаете.

Грейвз сочувственно покивал, развязывая тесемки и доставая из папки несколько скверных фотографий и отпечатанный на машинке рапорт.

– Да вы просто кладезь случайностей, это точно. Начали с того, что упустили нюхлера в здании Федерального банка, потом, гоняясь за ним, потеряли яйцо с готовым вылупиться окками, которое в результате оказалось в руках не–мага… – не глядя на замершего посреди кабинета Ньюта, он аккуратно извлек еще несколько документов и улыбнулся. – А вот мое любимое. Ювелирный на Тридцать второй улице.

Он развернул одну из фотографий, статичную, сделанную явно не–магом. В сплетении размытых контуров здания угадывались очертания разоренной витрины.

Скамандер молчал, упрямо наклонив голову, явно не собираясь больше оправдываться. Подозрительное шевеление в нагрудном кармане его пальто Грейвз предпочел не заметить.

– Вы вчера весьма настойчиво интересовались, в чем я вас обвиняю, – напомнил он, любезно указывая на одно из низких широких кресел. – Так вот мой ответ. Я люблю порядок.

Ньют, помедлив, все же прошел к письменному столу и покорно сел напротив, устроив чемодан на коленях.

– А вы, мистер Скамандер, создаете хаос везде, где появляетесь. В любое другое время я бы, может, отнесся к этому проще, но не сейчас.

– И все же именно вы вызвали меня в Штаты.

– Как я уже говорил, нам нужен был специалист по обскурам. И это было не мое решение.

На столе перед Грейвзом, помимо личного дела Ньютона Артемиса Фидо Скамандера лежали в ряд несколько предметов: книга в однотонном мягком переплете, католический крест из темного дерева, блокнот на пружине и карманная расческа. Периодически в процессе разговора Персиваль взмахивал рукой, и любые два соседних предмета менялись местами, сохраняя при этом ровный строй.

– Должен признать, мне спокойнее, когда вы рядом, мистер Скамандер, – чуть мягче заметил Грейвз, и хмурое недовольство Ньюта вновь сменилось удивлением.

– В каком смысле?

– Так я хотя бы могу быть уверен, что первым узнаю, когда вы снова что-нибудь натворите.

Чувство юмора Персиваля всегда было отдельным поводом для неприязни коллег, начальства и особенно подчиненных. Шутил он тонко и порой очень цинично, и понять, где пролегает грань между иронией и серьезностью, в его случае было невероятно трудно.

А Скамандеру, очевидно, разбираться не хотелось вовсе.

Изучая взглядом его подвижное, привлекательное в своей живости лицо Грейвз не упустил из внимания ни мелкую сеточку сосудов на веках, ни тени под глазами, ни ярче обозначившиеся на фоне общей бледности веснушки. И невольно задумался о том, где магозоолог провел минувшую ночь.

Наверняка он знал лишь, что остановился Скамандер не у сестер Голдштейн, и это казалось ему странным. Грейвз, конечно, был осведомлен о консервативных взглядах их квартирной хозяйки: Тина всегда говорила слишком громко, и в те дни, когда он забывал оградить кабинет от лишнего шума, семейные тайны сыпались на его голову как из рога изобилия. Однако, Персиваль ожидал, что проблему ночлега ценного британского специалиста младший мракоборец Голдштейн как-то решит. Не то, чтобы ему было до этого дело. Просто больше всего на свете – не считая, может, плена под Империусом в собственном подвале – Грейвз ненавидел чего-то не знать. Но и спрашивать прямо не собирался, в конце концов, у них обоих была масса дел поважнее.

– Вы вообще в курсе, мистер Скамандер, что в хранилище МАКУСА до сих пор находится сфера с обскуром, которую обнаружили у вас в чемодане?

– Я думал, его уничтожили, – взгляд Ньюта на мгновение сделался пронзительным. Персиваль отрицательно покачал головой, и он, запинаясь, продолжил: – Это… я уже говорил раньше, этот экземпляр не представляет опасности. Я хранил его лишь для изучения.

– И как же вы собирались его изучать? – насмешливо вскинув брови, Грейвз устроил подбородок на сцепленных пальцах, всем своим видом выражая живейший интерес. – Нам обоим известно, что обскур может существовать лишь в теле хозяина, как паразит, или в пределах защитной сферы, которая будет подкармливать его магией. Сфера инертна, при ее наличии проведение любых манипуляций затруднено. Рассчитывали совершить научный подвиг, мистер Скамандер, и подселить обскура в свое тело?

– Вы меня совсем за идиота держите? – вспылил, наконец, Ньют; острые скулы приятно зарумянились, в глазах появился блеск, и даже вечно сутулые плечи слегка распрямились. – Во–первых, обскура нельзя никуда «подселить» – он живет лишь в теле того, кто его создал, а, во–вторых, я, конечно, не трус, но и не самоубийца!

Глядя на него через стол, Грейвз ощутил полное удовлетворение от проделанной работы.

– Благодарю вас за ценные сведения, – с безупречным спокойствием произнес он.

В наступившей тишине щелкнула, открываясь в очередной раз, одна из застежек чемодана.

– Простите, это Дугал, мой камуфлори, – напряжение в голосе Скамандера ощущалось как воздух перед грозой, наэлектризованный и плотный. – Он немного захворал, и теперь беспокоится. Могу я спуститься за ним, мистер Грейвз, вы ведь не станете возражать?

От подобного предложения Персиваль ненадолго опешил.

– Ну конечно же нет!

Его «нет», разумеется, относилось к первой части вопроса – это понял бы кто угодно.

Кто угодно бы понял, что в безупречном кабинете Персиваля Грейвза, полном хрупкого стекла, коллекционных фолиантов, антикварной мебели и бесценных магических приборов, совершенно точно не может быть ничего – и никого! – из трижды неблагополучного чемодана Ньюта Скамандера. Нет и еще раз нет.

Он к самому-то Скамандеру только-только начинал привыкать.

– Благодарю вас.

Длинная фигура магозоолога скрылась в недрах чемодана быстрее, чем Грейвз смог снова обрести дар речи.

Камуфлори оказался некрупным похожим на серую мохнатую обезьяну существом с большими карими глазами и очень печальным взглядом. Печаль, вероятно, была связана с насморком, которым камуфлори страдал, поминутно оглашая кабинет тихими жалобными звуками. Ньют, баюкавший животное на руках, как младенца, и нараспев бубнивший «все хорошо, не бойся, мама здесь», излучал восторженное умиление.

Грейвз видел перед собой самый настоящий бунт, спонтанный, дерзкий и нелепый – очень в характере мистера Скамандера.

– Вы сделали это мне назло? – невольно понизив голос, уточнил он.

– Конечно нет, – так же тихо отозвался Скамандер, не поднимая головы. – Просто у меня, знаете ли, тоже есть обязанности. И некоторые гораздо важнее ваших бесконечных допросов.

Быстро разомлев в тепле, камуфлори прикрыл глаза и низко, по-кошачьи заурчал. Ньют улыбался, прижавшись щекой к густому меху и размеренно покачиваясь всем телом.

Раздражение Грейвза потихоньку таяло, но совсем исчезать не торопилось.

– И, кстати, до того, как вы набросились на меня, я собирался сказать, что знаю, где искать обскура, – по-прежнему ласково и напевно произнес Скамандер. – Криденс прячется в метро. Он и раньше там прятался, я уверен, а теперь, после всего, что случилось в особняке «Вторых салемцев», ему просто больше некуда пойти. Весь Нью–Йорк опутан сетью подземных тоннелей, для обскури это должно быть удобно.

– Мы уже прочесывали все ветки, проходящие через центр Манхэттена.

– Значит, придется снова.

Личные вещи Бэрбоуна под влиянием эмоциональной бури внутри Персиваля плавно взмыли вверх на пару дюймов и неподвижно зависли над столешницей.

Миссия по привнесению порядка и азов субординации в лохматую голову мистера Скамандера проваливалась с треском.

***


Ньют провел около часа в главном зале совещаний, бродя кругами возле огромной карты города, и за все это время никто не попытался выдворить его оттуда.

Вне брифингов и заседаний просторное угловое помещение использовали как проходную, срезая путь от лифтов до офисов транспортного ведомства. Тяжелые деревянные двери грохотали, не умолкая. Волшебники и волшебницы спешили по своим делам, а даже если и останавливались в зале на минутку, чтобы поприветствовать кого-то из коллег, на Ньюта обращали не больше внимания, чем на розовый куст в кадке.

Вскоре от подобной чехарды у Скамандера закружилась голова. Людской поток равнодушно огибал его, одинокого и неприкаянного, заставляя крепче прижимать к себе чемодан и возвращаться мыслями в прошлое. Будто он снова занимался переселением эльфов-домовиков, днями напролет заполняя формуляры и бланки в крошечной пыльной комнате на четвертом уровне Министерства.

Американские коллеги в целом мало отличались от английских. Разве что костюмами. В МАКУСА не носили мантии, местные предпочитали одеваться по последнему слову не-магической моды. Особняком от всех держались подчиненные Грейвза, носившие длинные плащи и шляпы с высокой тульей; сплошь хмурые, с поджатыми губами и воспаленными от недосыпа глазами. Эти порой поглядывали на Скамандера с подозрением, но тоже быстро теряли к нему интерес, будто что-то вспомнив. Наверное, списывали британского гостя в персональные проблемы своего шефа. Ньют мог лишь догадываться, какую характеристику дал ему Грейвз, инструктируя мракоборцев, но подозревал, что не очень лестную.

Окончательно утомившись от вынужденного безделья, он решил пойти назад к лифтам, но ошибся дверью и вместо этого попал в длинный офисный коридор, скудно освещенный и еще более людный. Не успел Ньют сделать и двух шагов, как едва не оказался сбит навзничь группой гоблинов, целеустремленно семенивших куда-то за бригадиром. Извинившись и получив в ответ пожелание провалиться туда, где солнце не восходит, Скамандер осторожно двинулся дальше, стараясь внимательнее смотреть под ноги.

Он чувствовал себя дикарем, случайно заброшенным в цивилизацию, и такая неодолимая тоска вдруг сдавила грудь, словно Ньют и правда родился где-нибудь в тропической сельве, а вовсе не в самом центре Соединенного Королевства.

Потеряв еще полчаса в бесцельных блужданиях по отделу магического транспорта, он вышел в светлый восточный холл, и, отдохнув немного на лестничной площадке, спустился на два пролета, чтобы вернуться в департамент Грейвза. Мимо него, в обратном направлении, величественно прошествовала мадам Пиквери в сопровождении тройки чиновников, и пока Ньют колебался, не зная, как поприветствовать Президента должным образом, скользнула по его лицу равнодушным взглядом и свернула в один из боковых коридоров.

Всем было абсолютно, совершеннейшим образом наплевать на мистера Скамандера с его чемоданом, словно никто не ждал от него ни опасности, ни помощи. Лифтеры безропотно возили его по этажам, а швейцар на входе этим утром даже не спросил о цели визита. Ньют подозревал, что мог бы спуститься даже на нижние уровни, к самым охраняемым тюремным камерам, и его так же беспрепятственно пустили бы к опаснейшему военному преступнику столетия.

Не то чтобы Скамандер очень жаждал встречи.

Если бы Тина была на месте, он мог бы, оставив чемодан под присмотром, провести все утро со своими питомцами. Но ее рабочий стол пустовал, и Грейвз, прежде чем с головой погрузиться в повседневные обязанности, сухо пояснил, что появится мисс Голдштейн не раньше полудня (а потом просто выставил Ньюта из кабинета со словами «благодарю, мистер Скамандер, этот цирк мне надоел»).

О том, чтобы поручить чемодан заботам Грейвза, Ньют не задумывался даже в шутку.

Еще несколько раз он терялся, оказываясь совсем не там, где ожидал, потом смутно узнавал рисунок напольных плит, знакомые двери и деревянные перекрытия. Ускорял шаг и терялся снова. Уже на подходе к главному департаменту расследований в спину ему врезалась одна из служебных записок. Аккуратно сложенный сокол сперва клюнул Скамандера со всей своей бумажной силы куда-то в макушку и только после этого изволил спикировать в подставленные ладони.

Лидер американских мракоборцев в привычной для себя манере «любезно настаивал» на его немедленном возвращении. Ньют едва успел прочесть две строчки, выведенные по-машинному четким и ровным почерком на бланке заявления о краже, как приглашение вновь стало соколом и, раскрыв клюв в беззвучном крике, понеслось на коротких крыльях по коридору, указывая путь.

В низких креслах из темного дерева перед столом Грейвза сидели обе сестры Голдштейн. Когда Ньют вошел в кабинет, по привычке сперва заглянув в приоткрытую дверь, и Тина, и Куини улыбнулись ему, одновременно и совершенно по-разному.

– Ну что же, вы, наконец, появились. Думаю, можно начать, – не поднимая глаз от каких–то бумаг, резюмировал Грейвз; Ньюту он снова не предложил располагаться и, кажется, твердо был намерен игнорировать его наравне со всеми. – Меня очень радует, Тина, что вы на сей раз без опозданий предоставили мне рапорт. Я даже склонен верить, что когда-нибудь вы научитесь излагать события строго по порядку, – на щеках старшей мисс Голдштейн ярко вспыхнул румянец, а глаза заблестели от сомнительной похвалы. – У меня осталось совсем немного вопросов, и, могу ручаться, мы быстро с ними разберемся… Скажите, Куини, не было ли среди посетителей кафе кого-нибудь, кто вел бы себя странно?

– О, нет, – без малейших раздумий замотала головой Куини, тряхнув светлыми кудряшками. – Ничего такого. Все было в полном порядке. Скучно.

– Скучно?

– Мистер Грейвз, Куини узнала бы Криденса, если бы он был среди посетителей, – вмешалась Тина, нетерпеливо подавшись вперед. – Она видела его в моих воспоминаниях о том… о том инциденте со «Вторыми салемцами».

Грейвз тяжело вздохнул и, поставив правый локоть на столешницу, с усилием провел ладонью по лбу. Очевидно, пусть даже не новая мысль о секретаре-легилименте, глубоко информированном обо всех деталях работы департамента, не приносила ему радости.

– Я не спрашивал, был ли обскур в кафе. Но в помещении мог находиться кто-то, кто направлял его.

– Нет, – повторила Куини. – Кроме нас с мистером Абернети в округе не было магов, я уверена. Мы просидели там довольно долго, прежде чем это произошло. Я уже собиралась прощаться, – уголки чувственных губ печально опустились.

Внимательно рассматривая ее лицо и фигуру, Ньют сперва подумал, что от недавнего потрясения Куини полностью оправилась: она выглядела как обычно – улыбалась тепло и немного игриво, волосы были аккуратно уложены, а платье сидело идеально. И все же что-то в ней неуловимо изменилось. Появилось напряжение в осанке, едва заметная скованность движений, а голос теперь звучал тише и глуше. А еще Куини слишком старалась. Это наблюдение Скамандер не мог подтвердить конкретными деталями, просто чувствовал, что совсем недавно младшая мисс Голдштейн находилась на грани истерики.

– Опишите свои действия в момент нападения.

Тину, вновь набравшую в грудь воздуха для возражений, Грейвз остановил одним взглядом.

– Ну, все случилось очень быстро, – Куини замялась, явно пытаясь уложить свои переживания в сдержанный доклад. – Мы просто сидели там, и вдруг черный вихрь ворвался через окно. Он был очень… большой, и мне показалось, что заполнил весь зал. Я помню, как очутилась на полу и некоторое время не могла двигаться, – лицо ее вдруг сделалось пустым, как гипсовая маска, а голос на мгновение дрогнул. – Я думала, что умираю, мистер Грейвз.

– А потом?

Ньюту хотелось обнять ее, успокоить, как он обычно успокаивал своих животных, когда они тревожились. Но то, что было правильно и понятно для него, обычно вызывало осуждение остальных. Грейвз, например, уже, заранее смотрел на Ньюта предупреждающе.

Куини была «важным свидетелем» и согласилась дать показания.

– Ничего, – она вновь встрепенулась, как маленькая птичка. – Все закончилось.

– Расскажи им то, о чем говорила мне, – мягко коснувшись плеча сестры, попросила Тина. – Как ты его почувствовала.

Коротко кивнув, Куини почему-то повернулась к Ньюту и произнесла, словно бы специально для него:

– Как чистую ярость.

– Поясните, пожалуйста, – склонив голову набок, вкрадчиво попросил Грейвз, и Куини, бросив на него быстрый взгляд, снова обратилась к Скамандеру:

– Он… коснулся меня. Задел совсем мимолетно. И это было как удар кинжалом. Словно меня вдруг вывернули наизнанку, резко и безжалостно, – взгляд ее остекленел, став совершенно кукольным, а слова лились нараспев, будто Куини вошла в состояние пророческого транса. – А еще он кричал. Там, внутри, он так страшно кричал, что, мне кажется, я до сих пор это слышу, – после короткой паузы она добавила, тихо, но выделяя голосом каждое слово: – Это больно, это так больно. А мы были счастливы. И должны были заплатить.

Ньют, отбросив сомнения, все-таки обнял ее, порывисто, крепко, разом выводя из странного транса, и Куини, уткнувшись лбом ему в ключицу, содрогнулась всем телом и затихла.
запись создана: 09.04.2017 в 22:33

URL
Комментарии
2017-04-09 в 22:36 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

URL
2017-04-09 в 22:41 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

URL
2017-04-09 в 22:45 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

URL
2017-04-09 в 22:48 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

URL
2017-04-09 в 22:54 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

URL
2017-04-09 в 23:00 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

URL
2017-04-09 в 23:02 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

URL
2017-04-09 в 23:07 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

URL
2017-04-09 в 23:09 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

URL
2017-04-09 в 23:13 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

URL
2017-04-09 в 23:15 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

URL
2017-04-09 в 23:20 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

URL
2017-04-09 в 23:46 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

URL
2017-04-09 в 23:59 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

URL
2017-04-10 в 00:04 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

URL
2017-04-10 в 00:06 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

URL
2017-04-10 в 00:07 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

URL
2017-04-14 в 13:59 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

URL
2017-04-14 в 14:08 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

URL
2017-04-14 в 14:09 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
читать дальше

FIN

URL
2017-04-14 в 17:21 

Дочь профессора Баринова
Удивительно, сколько полезных предметов можно извлечь из такой бессмысленной вещи, как самолет.
И тут стало вдруг осозналось, что "закончен" фанфик, с которого в общем и целом я пришла в этот фандом...
Пойду выпью. :weep2:

2017-04-14 в 17:22 

Дочь профессора Баринова
Удивительно, сколько полезных предметов можно извлечь из такой бессмысленной вещи, как самолет.
И тут стало вдруг осозналось, что "закончен" фанфик, с которого в общем и целом я пришла в этот фандом...
Пойду выпью. :weep2:

2017-04-14 в 17:53 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
Дочь профессора Баринова, мы уже:-D Раза два.
Не волнуйтесь, мы еще напишем.) Будем надеяться, выйдет лучше, все-таки это был первый текст в данном фандоме, мы только въезжали в характеры, накуривали себе хэдканоны...
Не грустите, мы Вас еще достанем своими текстами так, что Вы нас проклянете)

URL
2017-04-14 в 18:07 

Дочь профессора Баринова
Удивительно, сколько полезных предметов можно извлечь из такой бессмысленной вещи, как самолет.
мы только въезжали в характеры, накуривали себе хэдканоны...
Но у вас были (и есть)) идеальный Ньют!! (вот это сразу поразило, да))\

Не грустите, мы Вас еще достанем своими текстами так, что Вы нас проклянете)

хаха вы говорите это человеку, у которого на вычитке 60 страниц про будни сибирской деревни :kaktus:

2017-04-14 в 18:13 

purpuricon
Mama told me you should start as you mean to go wrong. Or else you're never gonna get it right
К а к. Все?

2017-04-14 в 18:13 

purpuricon
Mama told me you should start as you mean to go wrong. Or else you're never gonna get it right
К а к. Все?

2017-04-14 в 18:27 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
Дочь профессора Баринова, хаха вы говорите это человеку, у которого на вычитке 60 страниц про будни сибирской деревни
*все еще думают о грамандере в декорациях сибирской деревни* :lol:

purpuricon, нууу... вот как-то так)
Мы обещали открытый финал? Мы обещали открытый финал. И вот это вот он, открытый финал)

URL
2017-04-14 в 18:55 

Дочь профессора Баринова
Удивительно, сколько полезных предметов можно извлечь из такой бессмысленной вещи, как самолет.
*все еще думают о грамандере в декорациях сибирской деревни*


:nerve:

2017-04-14 в 21:10 

kotPhoenix
Чтобы его мучить, совести пришлось бы встать в очередь. (с)
Ладно, в ближайшее время нужно все перечесть от начала до конца и таки понять что прозошло
Но главное
Если вашим купидоном оказался герр Гриндевальд - жизнь у вас будет насыщенная :lol:
Они должны встретиться! :jump4::jump4::jump4:
Я верю
Чудесный финал с НАМЕКОМ :love:

2017-04-14 в 22:08 

Дочь профессора Баринова
Удивительно, сколько полезных предметов можно извлечь из такой бессмысленной вещи, как самолет.
Чудесный финал с НАМЕКОМ

чет-представилось.
Криденс с Ньютом прибыли в пункт назначения, сидят пьют чай. Например, в гостинице.
Хлопок, аппрация. Гриндевальд.
Ньют: аааа чччерт....
Хлопок, аппарация. Грейвз и Тина.
Грейвз бросается на Ньюта, долгий поцелуй.
Тина: аааа чччерт...
Криденс: а я ведь тогда сразу догадался... Еще тогда, когда вы на рельсах...
Грейвз (отрываясь от Ньюта): На рельсах с ним был не я, а он (кивает на Гриндевальда).
Криденс: Так. Я запутался. А с кем был я?
Гриндевальд (Тине): Извините, а старшая палочка случайно не у вас?
Хлопок, аппарация. Возникает кое-кто из лондонского аврората, и фандом пронзает в нем Тесея, даже если авторы не имели его ввиду.
Кое-кто из аврората: Мистер Грейвз, вы можете попросить у меня руки моего брата. Только достаньте сначала свою руку у него из...
Гриндевальд (Тине): Я бы хотел немного поговорить с вами за легилеменецию... и горчицу...
Криденс (всеми забытый): Вообще-то я обскур. На минуточку. Это совсем никому неинтересно?
Занавес.

2017-04-14 в 22:13 

kotPhoenix
Чтобы его мучить, совести пришлось бы встать в очередь. (с)
Дочь профессора Баринова, аааааааааааа
это чудесно! :lol::lol::lol:
Гриндевальд (Тине): Я бы хотел немного поговорить с вами за легилеменецию... и горчицу... в этом фандоме когда-нибудь закончатся странные пейринги? нет? :D
Вообще-то я обскур. На минуточку. а тут просто просится "Сладкое после борща! Так что мне, опять в парк?" (с) из небезызвестной квновской миниатюрки. Дитятко пусть не мешает хддд

2017-04-14 в 22:16 

Дочь профессора Баринова
Удивительно, сколько полезных предметов можно извлечь из такой бессмысленной вещи, как самолет.
в этом фандоме когда-нибудь закончатся странные пейринги? нет?
здрасьте! это канон!

"Сладкое после борща! Так что мне, опять в парк?" (с)
точно!!!!! )))))))))))) (входит секс)))

2017-04-14 в 22:31 

kotPhoenix
Чтобы его мучить, совести пришлось бы встать в очередь. (с)
Дочь профессора Баринова, это очень странный канон! :D

(входит секс) если там помимо всех действующих лиц еще и Тесей объявится, с сексом будет совсем перебор :shy::lol:

2017-04-14 в 22:38 

Дочь профессора Баринова
Удивительно, сколько полезных предметов можно извлечь из такой бессмысленной вещи, как самолет.
если там помимо всех действующих лиц еще и Тесей объявится, с сексом будет совсем перебор

Криденсу придется оооочень долго гулять)

2017-04-14 в 22:48 

purpuricon
Mama told me you should start as you mean to go wrong. Or else you're never gonna get it right
(входит секс)
Кто сказал "Альбус Дамблдор"?

2017-04-14 в 23:05 

Дочь профессора Баринова
Удивительно, сколько полезных предметов можно извлечь из такой бессмысленной вещи, как самолет.
(входит секс)
Кто сказал "Альбус Дамблдор"?


ок)))
Хлопок, аппарация. Появляется Альбус Дамблдор.
Гриндевальд: ааааа чччерт...
Ньют: ааааа чччерт....
Кто-то из лондонского аврората: Ну... Вы в принципе тоже можете просить руки моего брата.
Гриндевальд: Альбус?
Грейвз: Ньютон?
Дамблдор: ааааа чччерт...

2017-04-15 в 00:25 

Мел@чь
Умение грамотно писать - как искусство кунг-фу: истинные мастера не используют его без необходимости
kotPhoenix, Если вашим купидоном оказался герр Гриндевальд - жизнь у вас будет насыщенная
ахаха) Это точно. Капитан Геллерт Гриндевальд с луком и стрелами - тот еще подарочек ко дню Валентина)

Они должны встретиться!
Я верю

Мы тоже. И в домик с садиком лет через сорок) Все у них будет.

Спасибо Вам огромное вот буквально за все)

Дочь профессора Баринова, Криденс: а я ведь тогда сразу догадался... Еще тогда, когда вы на рельсах...
Грейвз (отрываясь от Ньюта): На рельсах с ним был не я, а он (кивает на Гриндевальда).
Криденс: Так. Я запутался. А с кем был я?

Вот тут мы сползли под стол в первый раз.

Кое-кто из аврората: Мистер Грейвз, вы можете попросить у меня руки моего брата. Только достаньте сначала свою руку у него из...
Вот тут второй.

Гриндевальд (Тине): Я бы хотел немного поговорить с вами за легилеменецию... и горчицу...
Криденс (всеми забытый): Вообще-то я обскур. На минуточку. Это совсем никому неинтересно?

А вот тут рухнули туда безвозвратно:lol::lol::lol:
О, все Бодхитсаттвый! Это чудесно)

URL
2017-04-15 в 11:00 

kotPhoenix
Чтобы его мучить, совести пришлось бы встать в очередь. (с)
Мел@чь, Мы тоже. И в домик с садиком лет через сорок) Все у них будет. :inlove: ура. вот теперь мне спокойно.
(хотя сколько ж они нервов друг другу истреплют, пока к этому придут ахахах)

Спасибо Вам огромное вот буквально за все) вам спасибо за этот прекрасный текст :heart:

2017-06-03 в 06:53 

<Bro|Kat>
Круговорот углерода в природе. Медленный, но дешевый способ побывать везде.
Я не тормоз :lol: Только сейчас увидела иллюстрации! Они обалденны! Под стать тексту.

   

Хоромы с протекающей крышей

главная